Интервью с Вячеславом Кагановичем, основателем и художественным руководителем Театра «By The Way»
Театр «By The Way» вернулся после гастролей в Израиле, прошедших с оглушительным успехом. Актерский дуэт Марина Карманова и Вячеслав Каганович в девяти городах страны показали спектакль «Последняя роль Соломона Михоэлса» по пьесе Зиновия Сагалова в постановке народного артиста республики Молдова Иосифа Шаца. За последние тридцать лет это первый гастрольный тур американского русскоязычного театра на Святой земле.
По горячим следам удалось взять интервью у основателя и художественного руководителя Театра «By The Way», актера и режиссера Вячеслава Кагановича.
Беседу вел Леон Агулянский
— Какой смысл заложен в названии Театра «By The Way» и откуда оно появилось?
— Отмечали что-то в ресторане. Проект уже идет, а названия театра нет. Кто-то сказал, мы все где-то работаем, зарабатываем на жизнь, даже высокие профессионалы, а театром занимаемся между прочим вечером после трудового дня. Кто-то подхватил, мол, хорошее название для театра. Так и порешили: «By The Way» (между прочим).
— У театра, как у человека – своя судьба. Какой путь прошел ваш Театр от создания до сегодняшнего дня?
— Театр появился шестнадцать лет назад. В 2001 году я стал одним из основателей Театра «Атриум» в Чикаго. В труппе было около сорока человек, профессионалы и любители. С нами работали великие режиссеры: Валерий Белякович, Артур Офенгейм, Андрей Тупиков. Мы выпускали мощные спектакли и имели успех у публики. Как это бывает в театральной жизни, коллектив отторгает своего создателя. В сложившейся ситуации я принял решение покинуть «Атриум». Это случилось в 2010 и серьезно ударило по моему здоровью. В работе был проект – спектакль «Ай донт андерстенд» по пьесе Виктора Шендеровича. Существовала договоренность с режиссером, нарушать которую нельзя. В рамках проекта образовался коллектив из пяти человек, из которых под знаменами «By The Way» остались трое: актриса театра и кино Марина Карманова, звукооператор, декоратор и помощник режиссера Галина Шоган и ваш покорный слуга. С 2018 года по настоянию режиссера Иосифа Шаца мы отказались от лого «Театр-студия» и называемся Театром. Это слово я пишу с большой буквы.
— Используя название известной телепередачи «Что? Где? Когда?», что, где и когда привело Вас на сцену?
— Эту историю я включил в свою программу «Мой Горин». Машиностроительный факультет минского политеха, студенческий театр «Миниатюр», потом — театральная студия во дворце культуры Совета профсоюзов в Минске. Оказаться в этом удивительном коллективе помог случай. После блеклого спектакля «Феномены» по Горину в одном из московских театров идти на «Феноменов» в народном театре не хотелось. Пошел. Испытал потрясение, которое несу в себе по сей день. Взяли в труппу. Кстати, этот Театр существует уже шестьдесят лет. В нем я прослужил шесть лет. Над одним из проектов работали шесть месяцев. Получился живой эмоциональный спектакль. Комиссия не пропустила его в прокат, зато на предварительный показ зрители валили толпой, даже снесли дубовые двери, ведущие в зал.
— Ваша партнерша по сцене – актриса театра и кино Марина Карманова. Как вам удается уже много лет терпеть друг друга?
— По-разному, как в любой семье – колебание от любви и уважения до ненависти и презрения. Марина Карманова – звезда. Умеет отстаивать свое мнение. При этом работать с ней очень комфортно.
Первая наша совместная работа – спектакль «Поминальная молитва» по пьесе Григория Горина в постановке Андрея Тупикова. Ставить этот спектакль нашими силами было авантюрой. Марина верила в успех и очень помогла мне в создании рисунка роли Тевье. Сама сыграла Голду так, что спектакль помнят до сих пор благодаря созданному ею образу. Были случаи, когда после монолога Марины-Голды я появлялся на сцене между корнями огромного дуба светящегося в форме семисвечника – меноры, и не мог говорить – комок в горле от впечатления и потрясения. Что в зале происходило, трудно себе представить.
— Врачи говорят, если на седьмом десятке человек помнит, как его зовут, — уже хорошо. Как Вам удается держать в памяти тексты, интонации, паузы, мизансцены?
— Честно? Понятия не имею! Во-первых, смысл того, что произносишь нужно осознать и пропустить через себя. Произносимый текст это уже не слова, а то, что за ними скрыто. Зритель приходит в театр не за словами, а за эмоциями. Эмоции актера не нужны, если не отзываются эмоциями зала. Сказано в Писании: «Сначала было слово». Но слово, по мнению Михоэлса, как рыба, вытащенная из пруда, должно жить, трепетать. Моторика: работа с предметом, жесты, движение в пространстве, если это по праву существует за жизнью текста на сцене, помогает учить роль. «Научить этому нельзя, научиться – можно».
— С какими режиссерами лучше работается? — С теми, кто знает, что делает. Я счастливый человек. Будучи актером народного театра, работал под началом великих режиссеров, с которыми московские актеры мечтают за руку поздороваться. Мастера режиссуры приезжали к нам ставить спектакль сначала за гонорар, а потом из-за того, что с нами интересно работать, и есть результат.
— Сегодня театры практикуют работу с режиссером он-лайн. Есть ли у вас такой опыт?
— Да. Спектакль «Ремонт часов, велосипедов и фотография» был поставлен Иосифом Шацем он-лайн.
Метод очень помогает в предварительной работе над текстом. Это, так называемый, «застольный период». Он-лайн можно обсудить декорации и аудио-ряд. Потом мы ставили монитор напротив сцены и работали. Получилось. Способ хорош для моно- или «малонаселенного» спектакля. Беда, когда режиссер участвует в спектакле как актер и не видит происходящее со стороны. Место режиссера не на сцене, а в зале.
— «Последняя роль Соломона Михоэлса». Почему именно этот спектакль был приглашен на гастроли в Израиль?
— Из шести спектаклей в репертуаре нашего Театра израильские продюсеры выбрали именно этот и не ошиблись. Блестящая судьба и трагическая гибель великого актера и режиссера имеют мощный посыл на Земле обетованной.
— Говорят, чтобы понять происходящее в Израиле, надо встать на голову, что регулярно делал Давид Бен-Гурион. Каким вы нашли Израиль?
— Очень красивые города, особенно Хайфа и Ашдод. Но страну мы, практически, не видели. Вечером – спектакль, переезд, ужин, собрать силы для следующего выступления. Страна маленькая, а переезды длинные. Jet lag никто не отменял. Утром – завтрак, собрались, надо ехать на следующую площадку.
— Чем отличается израильский зритель от американского?
— Израильтяне ходят в театр. Много лет назад на премьерах в Чикаго у нас были тысячные залы. Сегодня сотня зрителей – уже хорошо. Полных залов по 600-700 человек мы не видели давно. Это заслуга продюсеров, ведь нас там не знают. Удивительно, что и спектакли других коллективов собирают огромные залы. — Куда вы летите? – говорили нам. — Там завтра начнут бомбить. Как не поехать?! Люди купили билеты за месяц до выступления. К нам приходили в гримерку со словами восторга и благодарности. Это просто счастье. Передать невозможно. Такого зрительского приема у нас никогда еще не было. Фантастический прием! Надеюсь, мы сумели открыть путь на израильскую сцену для русскоязычных американских театральных коллективов.
— На заключительном спектакле присутствовал режиссер-постановщик Иосиф Шац. Как он нашел спектакль?
— Замечаний не было. В одной реплике велел мне не кричать. Не буду. Сказал, что в целом его работа с нами не пропала даром. Самым мощным оказался последний спектакль в городе Петах-Тиква.
Это нормально. Спектакль начинает жить на десятом показе, когда к актерам приходит понимание того, зачем они выходят на сцену. В работе над ролью актер должен исчезнуть как персонаж со своими амбициями и явиться героем, живущим в спектакле. Вот тогда в актере открывается новое качество.
— Есть ли планы вернуться в Израиль с гастролями?
— У продюсеров есть планы пригласить нас. Они воодушевлены успехом. Для нас это не просто. Нагрузка колоссальная. Очень боялся за голосовой аппарат. Потерять голос во время гастролей – можете себе представить. Приглашение есть, но надо подумать. Теперь публика знает и ждет нас. Разочаровать ее мы не имеем права. Когда и что привезти, будем решать.
Леон Агулянский 28 января 2026 Boynton Beach, FL
Фотографии (by Lev Gelfand) из личного архива Вячеслава Кагановича и (by Svetlana Agulansky) из архива Леона Агулянского
Добавить комментарий