Интервью с основателем и художественным руководителем Русского Театра в Австралии Владимиром Кантером
Кто из нас не думал свалить в Австралию? Но страна эта далеко, и известно о ней не так много: океанский прибой, акулы, кенгуру, встреча Нового года в летнюю жару… Русскоязычные граждане составляют небольшой процент населения огромной страны. Но эти люди сохраняют свой язык, свою идентичность, собираются вместе и создают Русский Театр.
Мое внимание привлекли видео спектаклей Аделаидского Русского Театра, собирающего полные залы уже более тридцати лет. Он миновал критический для любого театра возраст «двадцать» и сохранил коллектив, руководство и желание работать, выпустив 60 спектаклей. Постановки АРТ напоминают технику Александра Таирова. В спектаклях нет режиссерского самолюбования и попыток эпатировать зрителя. Музыка, пластика, костюмы, свет, — все это органично создает приятное для восприятия, достойное театральное действо. Современным средствам связи расстояние – не помеха. Удалось побеседовать с основателем и бессменным художественным руководителем АРТ, Владимиром Кантером.
Вот, что он поведал о себе:
«Мне 74 года. Родом из Грузии, в Австралии с 1993 года. По профессии учитель, всю жизнь или учился сам или учил других – и в Грузии, и в Австралии. Но одновременно всегда был увлечен театром. Вскоре после переезда с семьей в Австралию, с группой таких же недавних мигрантов, стремящихся сохранить свой язык и культуру, создал любительский театральный коллектив — Аделаидский Русский Театр (АРТ), которым с тех пор и руковожу».
Аделаи́да — административный центр и самый большой город штата Южная Австралия, пятый по величине город страны, с населением 1 225 265 человек. Это «космополитная» столица южного побережья Австралии. Ежегодно в городе проводится независимый Международный фестиваль искусств, программа которого включает в себя экспериментальные театральные постановки, кинопоказы и многое другое.
А теперь – к интервью.
Владимир, как проходила ваша эмиграция?
Мы уезжали из жутких условий несчастной Грузии образца 1993 года. Новую для себя страну восприняли как рай небесный. В дальнейшем розовые очки пришлось сменить на дающие реалистичную картину. Но мы ни разу не пожалели о решении эмигрировать. Наверное, это было самое трудное решение, которое когда-либо в жизни приходилось принимать. Но мысль, что нужно дать детям шанс на лучшее будущее, заставляла забывать обо всех страхах и рисках. Приятно осознавать, что для нас решение эмигрировать в Австралию себя вполне оправдало – не только детям, но и себе этим трудным решением мы создали условия для лучшей жизни.
Конечно, трудностей – особенно в первые годы — хватало с избытком. Я вообще не понимал, куда еду без знания языка и с сомнительной для эмигранта профессией учителя истории. Главным локомотивом нашей эмиграции была жена. Язык она знала с детства и преподавала куда более подходящие предметы — математику и естествознание. Работать по специальности начала уже через год после нашего приезда. А мне понадобилось три года, чтобы выучить язык на каком-то приемлемом уровне, переучиться на школьного библиотекаря, потом на австралийского учителя и начать работать в школах.
Дети выросли. Старшая дочь работает учительницей в старшей группе детского сада, вторая врач-консультант в больнице, третья – стоматолог, младшая, родившаяся в Австралии, тоже врач.
Как живется другим русскоязычным гражданам в Австралии?
По-разному. Кому-то очень неплохо. Кому-то посредственно. Но в любом случае дело не в том, что люди эти русскоязычные и потому испытывают какую-то дискриминацию.
В театре большая труппа. Как вам удается вести за собой такое количество людей молодого и среднего возраста? Кто они по профессии?
Кто-то приходит из любопытства, желая испытать что-то новое, потом увлекается, зовет друзей или знакомых. Кто-то смотрит какой-то спектакль и под влиянием полученного сильного впечатления задумывается: а не попробовать ли самому.
Кто-то из молодых принимал участие в постановках театральной студии русской школы и потом присоединяется к взрослому театру… Нет однозначного ответа. Бывали случаи, когда люди приходили и почти сразу уходили, решив, что это не для них. А кто-то приходил и оставался надолго.
Люди в театре самых разных профессий. Есть те, кто очень напряженно и тяжело работает. Есть те, кто учится. Есть те, кто более-менее свободен. Разные люди, разные обстоятельства. Главное, что привлекает людей, это интерес к искусству театра и заразительный пример тех, кто этим делом занимается давно и самозабвенно.
Как известно, театр – не завод шампанских вин. Окупать себя не может и не должен. На какие средства создаются и показываются спектакли?
Никакой материальной заинтересованности ни у кого из нас нет. Все делается исключительно на голом энтузиазме. Спонсоров тоже никаких нет. Деньги от продажи билетов на спектакль идут на оплату аренды зала и нужды следующего спектакля.
Как строится репертуар вашего театра? Какой баланс между классикой и современными пьесами?
Примерно «фифти-фифти». В истории театра — постановки по произведениям Пушкина, Брэдбери, Цвейга, Островского, Тома, Сент-Экзюпери и других авторов. Из современных драматургов — пьесы Красногорова, Шмитта, Нигро, Птушкиной, Клюева.
Вы репетируете спектакль почти год. Как не растерять адреналин сцены, не потерять творческий запал к проекту?
Репетировать – это открывать в себе и в других что-то новое, пытаться разбираться в разных людях, в разных ситуациях, погружаться в текст, открывая все новые и новые пласты и смыслы в нем. Строить свое понимание персонажа и свои умения его воплотить. Ну и общаться, взаимодействовать, становится единой командой. Иметь возможность вырваться хотя бы раз в неделю из привычной рутины, привычных забот. Все это интересно! Поэтому процесс не кажется таким долгим и однообразным.
Кто у вас ставит спектакли?
В основном спектакли ставлю я. Но несколько спектаклей за всю историю театра ставили другие. Ря спектаклей я ставил в сотрудничестве с другими режиссерами.
Расскажите об этом.
Это было давно. В Грузии тесно общался с замечательным профессиональным режиссером, которого считаю своим учителем. Здесь в девяностые два спектакля поставили совместно с молодым профессиональным режиссером. Она тоже была мигрантом и вскоре переехала в другой город.
Есть ли опыт работы с режиссером онлайн?
Нет, такого опыта нет. Но в период пандемии многие репетиции мы проводили по Zoom. Да и сейчас такое иногда случается.
Проводится ли с коллективом актерский тренинг?
Да, проводится. Но в основном осуществляется одновременно с работой над каким-то спектаклем. Мы когда-то пытались проводить его отдельно на протяжении десяти недель. Оказалось, это не дает нужного результата. Навыки, приобретенные в ходе тренинга, актеры часто не могли применить в работе над конкретной ролью. Поэтому от идеи отдельных занятий по актерскому мастерству отказались.
В ваших спектаклях используются богатые костюмы, иногда даже с автономной подсветкой. Кто и на какие средства их изготавливает?
Костюмы шьем сами или арендуем. Что-то приобретается в магазинах «Армии спасения» и переделывается. Все за счет средств, вырученных от продажи билетов. Это единственный источник финансирования работы театра.
Расскажите о работе театра с детьми.
В девяностые и нулевые мы делали спектакли для детей силами взрослых. Подарить детям новогодний подарок в виде очередной сказки было непреложным правилом для нас на протяжении более чем двадцати лет. Работу с детьми я начал с 2014 года, организовав театральную студию при русской школе. Студия каждый год выпускала по большому спектаклю. В некоторых были задействованы взрослые актеры театра. Полтора десятка участников детской студии в дальнейшем стали актерами взрослого театра.
Что ближе вашему театру: искусство переживания или искусство представления?
Искусство переживания мне лично ближе. Но в нашей работе присутствует и то, и другое. Соотношение часто зависит от конкретного человека.
Кто ваша публика? Удается ли заполнить зал? Есть ли субтитры для англоязычной публики?
Наша публика – это, в основном, русскоязычные аделаидцы разного возраста. Большинство – люди среднего возраста, но есть и пожилые, и молодые. Чем больше молодых ребят задействовано в спектакле, тем больше их друзей и знакомых окажется в зале. Есть люди, которые стараются не пропустить ни одного нашего спектакля. Есть те, кто, попав на один, начинают ходить на последующие. Бывают англоязычные зрители. Мы всегда готовим для них краткий пересказ событий спектакля сцена за сценой. Иногда готовим и субтитры. Но порой, как нам кажется, они только отвлекают зрителя. К тому же подготовка субтитров — трудоемкий и требующий больших затрат времени процесс. Силы заниматься этим находятся не всегда. Кроме того, приход к нам случайных англоязычных зрителей явление редкое. В основном это родные, друзья, знакомые актеров. Всегда есть люди, которые могут им что-то объяснить.
Аделаида – фестивальный город. Участвует ли коллектив АРТ в театральных фестивалях, выезжает ли на гастроли?
Один раз участвовали в аделаидском «Fringe Festival» в 2010 году. Играли на английском спектакль по пьесам-шуткам Чехова. Показ был вполне успешным. В дальнейшем решили, что играя на английском, можем потерять свою русскоязычную публику. Поэтому больше этого не делали. На гастроли не выезжали – это всегда связано с огромным числом проблем, которые решать очень сложно.
Должна ли со сцены звучать оценка сегодняшних проблем?
В любой хорошей пьесе присутствует какой-то отголосок времени. Но мы стараемся говорить о проблемах человеческих отношений, о душах и мыслях без какой-либо политики и буквально понимаемой «злободневности». Конечно, нередко оценка сегодняшних проблем в том, что мы делаем, присутствует. Но только ни в коем случае не «в лоб».
Что для вас театр?
ТЕАТР для меня — магическое искусство, способное потрясти душу, вывернуть ее наизнанку. Непосредственный контакт сцены и зала ни с чем несравним. Когда из множества индивидуальных и коллективных усилий, из долгих обсуждений и собственных размышлений, из массы возможных интерпретаций самых обычных фраз, из усилий режиссера, актеров, художников, музыкантов, осветителей рождается СПЕКТАКЛЬ, разве это не чудо? Если спектакль получился, он способен вызвать у сотен людей те или иные сильные эмоции, заставить их думать о собственной жизни, соглашаться или не соглашаться с тем, что говорят со сцены и что на сцене делают…
И какие это волшебные моменты, когда зал и сцена становятся едины, когда люди и там, и там вместе смеются, плачут, грустят, радуются, размышляют и дышат, одним словом «живут». Это запоминается навсегда. Думаю, что быть причастным к этому чуду в нашем трезвом, жестком, выжимающем душу мире, это счастье. Театр помогает остаться человеком. Извините за, может, слишком пафосный ответ.
Любой ответ принимается.
Говорю о том, во что верю.
Три месяца назад у меня безвременно скончалась жена. И наш театр для меня сейчас спасательный круг, который помогает не утонуть и продолжать жить.
Все, что я сказал, относится в полной мере и к театру любительскому, самодеятельному. Да, мы не профессионалы. Но если мы искренни, если мы выкладываемся по-настоящему, если нам есть что сказать залу, люди прощают нам все наши неумения.
Беседу вел Леон Агулянский
Фотографии из архива АРТ
Boynton Beach, FL Oct. 19.2026
Добавить комментарий